[Назад] [Библиотека] [Далее]


 index_r-13.jpg

Самолеты 1-го мтап, как правило, выделялись наличием радиокомпасов (каплевидный обтекатель антенны на фюзеляже).

В 13.07 группа Хроленко была атакована примерно тремя десятками «Мессершмиттов», Несмотря на удары, сыпавшиеся со всех сторон, эскадрилья осталась на боевом курсе и спустя две минуты сбросила на двигавшиеся по шоссе войска противника 72 ФАБ-100. Лишь после этого Хроленко увел уцелевшие машины в облака, где им удалось оторваться от преследователей. Выполнение боевой задачи было достигнуто дорогой ценой. Погибли вместе со своими экипажами четыре ДБ-Зф, пилотируемые капитаном Манько, ст. лейтенантом Головиновым, лейтенантами Бурундасовым и Колосовым.

Все уцелевшие машины имели серьезные повреждения, а двое находившихся на них стрелков-радистов (мл. сержанты Меньшаков и Чернобыльский) были убиты.

Немецкие потери от ответного огня по докладу советских летчиков составили два «Мессершмитта». Еще более чувствительные потери понесла группа капитана Иванова, подвергшаяся ожесточенному нападению в 13.10.4 из 6 входивших в нее СБ рухнули на землю, причем один из них, пилотируемый мл. лейтенантом П.П. Пономаревым (штурман В.П. Вотинов, стрелок-радист И.С. Варенников) - непосредственно на шоссе, совершив, таким образом, «огненный таран» колонны войск противника. К сожалению, этот подвиг так и остался не оцененным, хотя командующий КБФ адмирал В.Ф. Трибуц после войны и упомянул о нем в своих мемуарах.

Кроме Пономарева, непосредственно над целью погиб экипаж мл. лейтенанта Глухова, а СБ ст. лейтенанта Круглова и мл. лейтенанта Мелкунова (по др. данным - Мелькумова) упали при возвращении. Всем членам их экипажей за исключением Круглова и стрелка-радиста с самолета Мелкунова удалось выйти к своим. По донесениям в неравном бою стрелки СБ сбили один «Мессершмитт».

Истребляя эскадрильи Хроленко: и Иванова, немцы не заметили группу ст. лейтенанта Косова, шедшую на чуть большей высоте. По всей видимости, старший лейтенант учел факт гибели половины эскадрильи в утреннем вылете и решил бросать бомбы в разрывы между облаками с высоты около 500 м. В 13.13 пятерка СБ успешно отбомбилась, так и не встретившись с противником. Еще раньше- около 13.00 -это же решение реализовал командир 2-й эскадрильи того же полка капитан Б.П. Сыромятников. Ведомые им 8 Ар-2 сбросили бомбы с высоты в 1400 м, где, естественно, истребителей противника не оказалось. Обратной стороной данного успеха стало неизбежное снижение точности бомбометания.

 

index_r-14.jpg

Останки сбитого ДБ-Зф.

И все-таки отсутствие потерь у двух последних групп было скорее результатом случайного стечения обстоятельств, чем безупречного замысла их ведущих. Отбив первую крупную атаку бомбардировщиков, эскадрильи 54-й эскадры возобновили барражирование и вскоре сбили вылетевшую в 12.05 на разведку из Пярну пару СБ (машины заместителя командира 73-го полка капитана Никанорова и летчика 5-й эскадрильи мл. лейтенанта Дароган). Экипажи обеих «катюш» сопротивлялись до последнего, но выиграть безнадежный воздушный бой, конечно же, не смогли. Несмотря на то, что обе машины упали на нашей территории, из их экипажей выжили только капитан Никаноров и штурман второго самолета. Остальные летчики были убиты пулями и снарядами «Мессершмиттов» еще в воздухе.

Успешно проведя воздушные бои, пилоты немецких истребительных групп, очевидно, произвели посадку, чтобы пополнить запасы топлива и боеприпасов. На смену им вылетели свежие эскадрильи, в то время как побывавшие в бою подразделения перешли в «горячий резерв». Все эти мероприятия подходили к концу, когда в воздухе показались ударные эшелоны 1-го минно-торпедного полка. Их немедленно с разных сторон атаковали вражеские истребители. Лично руководивший атакой коммодор 54-й истребительной эскадры майор Ганс Траутлофт впоследствии вспоминал: «Как только мы достигаем самолетов противника, разворачивается бешеный воздушный бой.

index_r-15.jpg

Командир 54-й истребительной эскадры майор Ганс Траутлофт,

 

index_r-16.jpg

«Мессершмитт» из 54-й эсакдры выкатывают с летного поля после возвращения из боя, Прибалтика, лето 1941 г.

Повсюду ты можешь видеть падающие как кометы русские бомбардировщики. Небо наполнено горящими самолетами. Мы собираем с них ужасную дань. Я атакую одиночного русского, по-видимому отставшего от своего строя из-за зенитного огня. Длинная очередь оставляет его в огне, после чего один из его членов экипажа выпрыгивает с парашютом. Горящий самолет врезается в землю в лесном массиве в десяти километрах севернее нашего аэродрома, но я к этому времени уже нахожусь позади следующего. Я стреляю раз, второй и пламя окутывает его левый мотор. Из мотогондолы вываливается стойка шасси. Самолет переходит в крутое пике и устремляется к небольшому озеру. Бомбардировщик касается его поверхности, отскакивает от нее как скользкий камень, перелетает через береговую черту и в конце-концов терпит крушение в лесу, сопровождающееся огромным каскадом огня.

Слева я могу видеть другой сбитый самолет, а спереди - еще один. Это была ужасающая картина. Внезапно один из Bf 109 переворачивается на спину и на большой скорости врезается в землю. По-видимому его пилот был смертельно ранен. Когда мы вернулись на базу почти каждый самолет приобрел на свои крылья победные знаки. Четверо из наших пилотов пропали без вести: обер-лейтенант Митерних, лейтенант фон Ма-лаперт, обер-фельдфебель Штотц и обер-фельдфебель Кёнинг. Сбитыми видели только два Bf-109. Что могло случиться с двумя другими? Последнее, что слышали по радио отобер-лейтенанта Миттерниха было: "В меня попали, я должен прыгать". К счастью он вернулся».

Забегая вперед, отметим, что общие потери двух немецких истребительных авиагрупп в воздушных боях 30 июня составили пять «Мессерш-миттов» сбитыми и три серьезно поврежденными. Из пилотов погибли обер-фельдфебель Кёнинг и лейтенант Вазель. В то же время пилоты обеих принимавших участие в боях групп доложили о 65 воздушных победах, а «героем дня» стал обер-лейтенант Ганс-Эккехардт Боб, сбивший четыре бомбардировщика. Как же выглядела воздушная схватка с нашей стороны?

В 11.07 с аэродромов Копорье, Беззаботное и Клопицы начали подниматься в воздух самолеты 1-го авиаполка. Вылет осуществлялся поэскадрильно с интервалами в 10-15 минут. Считалось, что более массированный боевой порядок неприменим из-за погодных условий, хотя не исключено, что к этому имелась и другая, более прозаическая причина. Дело в том, что командир полка майор Н.В. Абрамов не имел навыков

index_r-17.jpg

Командир 2-й группы 54-п эскадры капитан Дитрих Храбак (справа) у хвоста аМессершмитта»

index_r-18.jpg

Заместитель командующего (с 14 июля 1941 г. командующий) ВВС КБФ генерал-майор М.И. Самохин,

пилотирования ДБ-3 и потому возглавить полк попросту не мог. Другой причиной была очевидная недооценка возможностей противника. То ли из-за отсутствия информации, то ли желая успокоить пилотов, флагш-турман 8-й авиабригады капитан А.А. Ермолаев, инструктировавший экипажи, вылетающие с аэродрома Копорье, сказал, что вражеских истребителей в районе цели нет.

В том, что это не так нашим авиаторам предстояло вскоре убедиться. Одной из первых около 14.20 в район цели подошла ведомая командиром 2-й эскадрильи капитаном В.А. Гречишниковым резервная группа полка в составе шести ДБ-3. Для того

index_r-19.jpg

Командир 57-го бап полковник Е.Н. Преображенский. 22 июля 1941 г. назначен командиром 1-го мтап.

чтоб попытаться увидеть последующие события глазами их непосредственного участника, предоставим слово штурману полка П.И. Хохлову, летевшему на самолете командира звена ст. лейтенанта A.M. Шевлягина. Поскольку из очевидцев удара он один оставил после себя мемуары, отрывок из них имеет смысл привести почти полностью. При этом Хотелось бы заранее предупредить читателей, что практически все воспоминания и написанные ветеранами исследования (М.Л.Львова, В.И. Минакова, П.И. Хохлова и др.) содержат многочисленные неточности и не могут служить в качестве полностью достоверных источников информации при анализе событий 30 июня 1941 г.

«Точных данных о погоде по маршруту полета и в районе цели у нас нет. По прогнозу аэродромной метеостанции выходило, что слоистая облачность встретится на высоте около 1200 метров при относительно хорошей видимости. Но прогноз не оправдался. Уже на полпути пошли кучевые облака с нижней кромкой 200-300 метров. Местами шел дождь, снижая видимость до 2-3 километров.

Летим на малой высоте, под облаками, стараемся обходить стороной ливни. Но это не легко. Вокруг сверкают молнии, грохочут громовые раскаты... (Далее следует описание нападения истребителей И-153 ВВС Северного фронта, не подтвержденное архивными данными. - Прим. авт.) За сотню километров от Двины стали попадаться самолеты Ил-4 (очевидно имелись в виду машины эскадрильи Хроленко; до марта 1942 г. Ил-4 назывался ДБ-Зф. - Прим, авт.), идущие встречным курсом. Наши, уже возвращавшиеся с двинской переправы, на которую шли мы. Летели они разрозненно. Некоторые, видно, были повреждены - еле тянули. Должно быть, им крепко досталось в бою над Двинском. И нам стало ясно - внезапного налета на цель не получится, предстоит жаркая схватка в воздухе. Противник наверняка встретит нас на подходе к цели.

Погода стала заметно меняться. Появились большие разрывы в облачности, нижняя ее кромка поднялась до 600 метров, значительно увеличилась видимость. Советуемся с командиром, продолжать ли полет над облаками? Так, конечно, безопаснее. Но если окажется, что переправа через Даугаву закрыта облачностью, то нам придется повторно заходить на цель под огнем зенитной артиллерии и истребителей противника».

К настоящему отрывку мемуаров необходимо сделать ряд комментариев. Во-первых, ведущим группы был не самолет Шевлягина, а Гречишникова, так что решения относительно высоты полета Хохлов принимать не мог. Во-вторых, целью летчиков были не переправы, а движущиеся к ним войска.

"Решаем продолжать полет под нижней кромкой облаков, держа высоту примерно 500 метров.

Впереди по курсу видим довольно много очагов огня. От земли ввысь поднялись столбы дыма, сквозь которые пробиваются языки пламени. Стрелок-радист Казунов докладывает:

- Справа, на удалении трех-четырех километров, идет воздушный бой.

Всматриваемся туда. Да, несколько пар Me-109 атакуют пятерку наших Ил-4, идущую от цели на север. Но рассматривать некогда. Впереди блеснула лазурью широкая гладь Даугавы. Мы точно подходим к переправе. И сразу же попадаем под сильный огонь зенитных орудий.

Два ведомых самолета, один за другим, падают слева от переправы. На нас сверху пикируют несколько «мессершмиттов». От их огня загорается еще один из наших ведомых, но пока еще держится в воздухе.

Оглушительный треск не прекращается в нашем самолете. Машина то и дело вздрагивает от осколочных попаданий. А вокруг в нескончаемой карусели кружат вражеские истребители. Трудно даже определить, сколько их в этом круговороте. Нам не приходится рассчитывать ни на какое прикрытие. И тем не менее наши бомбардировщики не дают спуску врагу. Экипажи ведут огонь из всех своих огневых средств. И вот один из Me-109 загорелся. Сначала он как будто завис впереди и чуть повыше нашего самолета, но тут же перевернулся вокруг своей продольной оси (похоже, что гибель именно этого «Мессершмитта» наблюдал и Траутлофт. - Прим, авт.), обнажив черные кресты на плоскостях, и, волоча за собой дымный шлейф, врезался в берег.

- Еще один гад нашел себе могилу! - восклицает Шевлягин.

Понтонный мост в двух местах разрушен. На южном берегу Даугавы виднеются скопления техники и пехоты противника. Фашисты уходят от разрушенной переправы на юг и на запад, но встречные потоки транспорта и техники перекрыли дороги. Образовались пробки. Там горят танки, автомашины, сбитые самолеты.

С большим трудом мы прорываемся к левому берегу реки. Шевлягин торопит:

- Быстрее выводи группу на цель. Быстрее сбрасывай бомбы и - в облака. Иначе нас собьют. Я тороплюсь, но хочется ударить туда, где погуще. Мы довернули немного вправо и с высоты 500 метров обрушили бомбовой груз на крупное скопление танков, машин, орудий. Большое пространство внизу покрылось огнем и дымом. Все там переворачивалось в огненном водовороте.

Теперь - уходить! И как можно быстрее. Уклоняясь от атак истребителей, тройка самолетов нашей группы скользнула в облака. Выходим из них уже в пяти километрах от переправы. Осматриваемся, и в один голос:

- Где третий?

Третьего самолета нет. Что с ним? Установить невозможно... Оставшись теперь в паре, мы ищем возможность перелететь через Даугаву, на ее правый берег, чтобы взять курс на свой аэродром. Но не удается. Над рекой барражирует большое количество истребителей. Идти на них рискованно. Приходится лететь на северо-запад, в сторону Риги. Река остается справа.

Летим пять, десять километров и вдруг замечаем отставание последнего из ведомых - самолета, пилотируемого младшим лейтенантом В. Ф. Смирновым. В этот экипаж входили также штурман младший сержант В. М. Малышев, стрелок-радист сержант И. М. Бондарь. Что за оказия с ним? Мы разворачиваемся и пристраиваемся в хвост к самолету Смирнова. Летим за ним следом, пытаясь разобраться: почему он отстает?

Слева показался городок Илкусте. И тут произошло самое невероятное. Самолет Смирнова с большим углом пикирования пошел вниз и на наших глазах врезался в землю. Над ним взметнулось пламя.

Все это было непонятно. Ведь никто из экипажа не прыгнул с парашютом. Не было заметно и попытки летчика вывести машину из пикирования или хотя бы дать нам какой-то знак, условный сигнал. Оставалось строить предположения. Вероятнее всего летчик, будучи ранен, потерял сознание. Либо повреждения самолета оказались настолько серьезными, что экипаж был бессилен не только устранить их, но даже покинуть машину в воздухе. Обиднее всего было то, что экипаж погиб, когда самое опасное осталось позади.

Мы шли теперь в одиночестве, не имея за собой ни одного ведомого. Ни одного из пяти подходивших к цели! От этой мысли я почувствовал какую-то пустоту, оцепенение. Болью в сердце отозвалась гибель стольких боевых товарищей, прекрасных авиаторов.

Наконец пересекли Даугаву, пошли прямым курсом на Беззаботное. И лишь теперь стали замечать, как сильно поврежден наш самолет. На плоскостях зияли рваные дыры, из правого мотора по плоскости темными полосами струилось масло... Но самолет летел... На исходе пятого часа труднейшего полета мы - над своим аэродромом. А как садиться? Только теперь стало ясно, что поврежденные шасси не выпускаются. Садимся на фюзеляж. Обошлось. Здесь нам повезло... Об остальных деталях боя мы узнали чуть позже. А пока занялись осмотром своего самолета. Нашли в нем более пятидесяти осколочных и пулевых пробоин.

- Это чудо, что машина не загорелась, - сказал полковой инженер В. К. Морозов. -И вообще невообразимо, как вы могли лететь на ней?»

Несколько иначе вырисовывалась картина произошедшего из анализа архивных документов. На подходе к цели группа подверглась внезапной атаке «Мессершмиттов» и обстрелу с земли, в результате чего были сбиты машины мл. лейтенанта Смирнова (в оперсводке самолет значится как севший на вражеской территории после атаки истребителей противника) и лейтенанта Серебрякова (сбит прямым попаданием тяжелого зенитного снаряда- единственная достоверная потеря от огня зенитной артиллерии).

Вопреки воспоминаниям П.И. Хохлова, ни об одном сбитом «Мессершмитте» экипажи группы Гречишникова не докладывали. Уклоняясь от атаки, группа скрылась в облаках, где пилоты потеряли друг друга и продолжили выполнять задачу самостоятельно.

В дальнейшем машины продолжали подвергаться спорадическим атакам истребителей, причем некоторые из них углублялись на расстояние до 30 километров в глубь нашей территории. В результате тяжело поврежденный ДБ-3: пилотируемый Гречишниковым, сел в районе станции Плюсса (экипаж на следующий день прибыл в Ленинград на поезде, данных о дальнейшей судьбе машины найти не удалось), другой ДБ

index_r-20.jpg

Штурман 1-го мтап капитан П.И. Хохлов.

(лейтенант Леонов) в не менее тяжелом состоянии все же сел на аэродроме в Сиверской (перелетел в Беззаботное 2 июля). Как уже упоминалось, самолет Шевлягина садился «на брюхо» в Беззаботном и лишь «Ильюшин» лейтенанта Дашковского вернулся на базу в боеспособном состоянии.

Группой наших самолетов, бой которой Хохлов наблюдал, приближаясь к цели, несомненно, была 1-я эскадрилья, ведомая капитаном Н.В. Челноковым. Согласно полковому отчету она достигла точки назначения на 5 минут позже Гречишникова, но это расхождение, по-видимому, объясняется неточностью хода часов летчиков, стартовавших с разных аэродромов. Именно это подразделение на инструктаже получило информацию об отсутствии истребителей, так что последовавшее нападение «Мессершмиттов» оказалось для него совершенно внезапным. Тем не менее Челноков попытался сохранить строй, что дало возможность некоторое время отбивать атаки сосредоточенным огнем стрелков-радистов.

index_r-21.jpg

Командир 2-й эскадрильи 1-го мтап капитан В.А. Гречишников.

Попав под обстрел земли, строй эскадрильи распался, и далее каждый бомбардировщик отбивался от истребителей в одиночку. К счастью, только четыре из девяти ДБ-Зф оказались сбиты. Очевидно, закончить истребление немцам помешало прибытие следующих ударных эшелонов, а также ожесточенное сопротивление, оказанное стрелками-радистами. По-видимому, именно в этом бою JG54 понесла основные потери. Наши стрелки доложили о семи сбитых «Мессершмиттах», что составляло почти половину сделанных ими в тот день заявок.

Герои России, совершившие двойной таран в небе над Двинском

index_r-26.jpg index_r-25.jpg

Командир экипажа младший лейтенант Игашев Петр Степанович

Штурман, младший лейтенант Парфенов Дмитрий Григорьевич.

index_r-23.jpg index_r-26.jpg

Стрелок-радист, младший лейтенант Хохлачев Александр Митрофанович.

Воздушный стрелок, краснофлотец Новиков Василий Логинович.


[Назад] [Библиотека] [Далее]

Hosted by uCoz